# #
#

«Я любил отчизну свою и принес ей должную мною крупицу по силам»

диалектологическая карта

На интерактивной карте «Дорогами Даля» представлены города, связанные с жизнью и деятельностью В.И. Даля. Везде, где бывал В.И. Даль, он собирал словарный, этнографический материал. Выбрав на карте тот или иной край, в котором бывал В.И. Даль, пользователь увидит, какие слова, употреблявшиеся в этой местности, вошли в «Словарь» Даля, увидит подобранный визуальный ряд. Карта «Дорогами Даля» — это с одной стороны жизненный путь писателя, начавшийся в Луганске и закончившийся в Москве, а с другой стороны это и диалектологическая карта, языковая карта России середины XIX в.

Смоленск

Смоленск

    В статье «О наречиях русского языка» Даль дает характеристику западного/смоленского наречия, подробно анализируя его специфику: «Это четвертое — из четырех главных наречий— или, по на¬шему счету, осьмое, западное, белорусское, или смоленское, — идет от Москвы на запад и незаметно переходит в чистое белорусское, на которое уже значительно намекает даже говор в Волоколамске, Рузе, Можайске. Без всякой натяжки можно бы включить сюда все западные губернии наши, и тогда к наречию этому будут принадлежать губернии: Смоленская, Витебская, Могилевская, Ковенская, Виленская, Гродненская, Минская <…> Hapечиe это, по грамматике своей, принадлежит более к великорус-скому; по множеству примешанных слов и частию по произношению (согласных) — к малорусскому и польскому; а собственно по произношению, особенно гласных, оно отчасти самостоятельно.
    В смоленском наречии áкают до приторности, и áканье это усиливается на запад и юг, через Белую до Черной и Малой Руси, переходя в языки польский и украинский. Одного этого признака достаточно для отличия смоленского наречия от новгородского, владимирского и даже от московского; но надо искать других для отличия его от рязанского, новороссийского, дон¬ского (даже от псковского, тверского, калужского); и это именно:
1) Дзеканье, общее всей Белой Руси, за весьма немногими исключениями: вместо д, т слышится дз, тс; но шипящие произносятся чисто. Из этого следует окончание глаголов на ць вместо ть. Затем:
2)  Господство после а, звука у, который часто заменяет о, в и даже л: вáук, вуык— волк; узяузя — взялся; тут на у должно после гласной ставить кратку (ˆ), как у нас на и.
3)  Предлог c произносятся з.
4)  Следующие за шипящими, за ц, р, двугласные (е,  я, ю) обращаются в гласные простые или твердые (а, у): жыць, жыта, цыпаць (цапать), трэсць (трясти), шыть, шыло, грахóв  (грехов), трабух  (требуха), кручок и пр.
3) Есть наклонность, хотя и необщая, к замене мягкого ль твердым л: пáлцы, калцó.
6) Буквы г, к в косвенных падежах, особенно перед е, часто изменяются на з, ц: на дорозе, на нозе; зато в глаголах остаются: ты лгешь, пякёшь, ён лгець, пякёць, вы лгёця, пякёця.
7) Гласные о, у в начале слов, всегда имеют перед собою в.
    Более или менее общие с рязанским наречием свойства: г перед гласною обращается в придыхание (h) и вообще никогда не произносится круто; окончания аго, его, яго произносятся, как пишутся, не изменяя г на в; обращение е,  в и или я, на что дают следующее правило: коли первая гласная после е будет у с ударением, то первые изменяются в я: ня буду, пабягу, пятух; если же другая гласная либо у без ударения, то в и: ни гукай, пируном (а с удар. на у, пярун), питушок; если же буквы у нет вовсе или она в третьем слоге от ударения в полугласных (с краткой), то  е обращается в и перед а, я; перед прочими же гласными в я: ниукавырный, ниугамонный;  но если в этом же случае в слоге за полугласной у следует опять у, то е обращается в и: ни упусци.
    Дают, впрочем, и другое правило, может быть, более верное: коли последующий слог под ударением, то е переходит в я, а после коренного ц, р, ш, щ, ч — в а. Если же в слоге под ударением будет а, я, то е переходит в и, а после ц, р, ш, щ, ч — в ы. Вот замечательное склонение слова дитя:
    И. дзяцё. Р. дзиця. Д. дзицю, В. дзяцё. Тв. дзяцёй. Пр. о дзяцé.
    Относительно дзеканья заметим следующие правила: если за д следует гласная мягкая (двугласная), то говорят: дзень, людзи, дзнём, дзве, дзля чаго; а также если при д находится ь: будзь, грудзь, судзьба, ведзьма. Напротив, коли за д следует гласная простая (твердая) или ъ, то не дзекают: сюды, вода, дно, два; мóлад, маладá, увсягда, пруд.
    То же правило относительно т: тсень, тсётка, тутачки, твет, казаць, галузаць (шалить), палатно, трава.
    Можно дать еще следующие приметы смоленского наречия:
    Увеличит. степень оканчивается на уга, юга: мужычуга, вавчуга (волчица) дамюга (домище), бараздюга (бороздища) и пр.
    Звательн. пад. в ж. р. иногда оканчивают на –ухна: о мая матуихна, тсётухна (тетка).
    От собств. имен есть особого рода производные для детей: Иван—Иваненок, Петро—Питрачонок, Семен—Сямчонок, а во мн. ч. — Иваняты, Питрачаты.
    Согласные перед ы сдваиваются: жицьцё (житье), видзяньнё, бяльлё, вясельля, калоцьця.
    Множ. число оканчивается на ы, и; других окончаний (а, я) не знают: глáзы, вухи, круччы  (крючья), волосьси; добрыи, чорныи (черные), дарагии, харошии.
    Сущ. на ь м. р. мн. ч. в род. пад. оканчивают на ёв: гасцёв (гостей), дзнёв.
    В прилагательных вместо ой слышно твердое эй: святэй, худэй, злэй, чужэй, a после гортанных ‒  ей: другей (другой), якей, лакей, но после гк говорят а: мягкай, лёгкай.
    Перед твердыми гласными буква ф  обращается в х; перед мягкими—в хв; коренная же буква х произносится чисто: Хама (Фома), хунт, хранцуз, Хведзька, Хвядот; хутор, харашо. В глаголах: окончание овать, евать изменяется в уваць, юваць; крыць — крыю, крый; мыць— мыю; пей песню, пий брагу; я ем, ты яси, яны ядуць; вообще 3 л. оканчивается не на т, как в новгородском наречии, и не на ть, как в рязанском, а на ць: ён говарыць, яны ходзюць; в вместо л: ён хадзив, быв, пражыкував; но во мн. ч. остается л: яны хадзили. Эта последняя черта приближает белорусское нapeчиe к малорусскому. Гласная е без ударения обращается и в глаголах в и либо в я; с ударением же остается, переходя, впрочем, в ё только в 1-м л. мн. ч. наст. врем.
    В Смоленской губ. отчасти не дзекают только в Вяземском и Гжатском уездах; о прочих можно сказать с украинцами: Хиба лихо озме литвина, щоб вин не дзекнув! В Дорогобуже слышим уже: слухай, хадзи, ошукауся (обманулся); в Сычевке кто дзекает, кто нет, но все говорят: бавиться, стежка, у комнати, я войду вместо уйду. В соседних губерниях Ржев, Зубцов, Волоколамск, Можайск, Медынск, Мосальск носят на себе более или менее признаков белорусского или смоленского говора, которому следует образчик:
    Яж табе казав, не бяри больши ад яднаго воза; ну, и увзяу ба адзин. Як хто хочиць, так па сваём бацьку и плачиць. Каб ня дзирка у роци, хадзиу ба у злоци (о пьянице). Абицанка цацанка, дурняги радасць (т.е. посуленное краснó, а дурак тому и рад). Ды сягодни и у городи ни боли (нисколько) жидау нетуци, дык и торгу не; хуць кажуць шта жиды худы, а бяз их и толку нетуци; боль их знаиць гдзе яны падзивались; кажуць шта свята их зайшла; дак я на базари и ня прадався.
    Это белорусское наречие, как сказано, распространяется на запад до польских губерний, на юг до малорусских, отличаясь в различных местностях некоторыми особенностями и принимая, по соседству, слова, обороты и говор польский, малорусский или великорусский. Последнее в особенности относится до губернии Смоленской; а сильное участие белорусского слышно в Черниговской, Орловской, Калужской, Тверской и особенно в Псковской; можно сказать, что оно слышится и в Москве, потому что аканье или высокий говор наш, сделавшийся общим, конечно, произошел от смеси новгородского со смоленским».

Смоленск
Смоленск
Смоленск
Смоленск
Смоленск

Примеры диалектных слов:

вернуться назад

карта Российской империи

2017-2019
© АНО «Музей и культурно-просветительский
центр имени В.И. Даля»